Srub-stroi58.ru

Сруб Строй
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Левша (сказ)

Левша (сказ)

«Левша́» (полное название: «Сказ о ту́льском косо́м Левше́ и о стально́й блохе́») — повесть Николая Лескова в жанре сказа. Написана и опубликована в 1881 году. Автор включил повесть в свой сборник произведений «Праведники». [1]

Содержание

История создания [ править | править код ]

Впервые напечатана в газете «Русь», в 1881 году, № 49, 50 и 51 под заглавием «Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе (Цеховая легенда)». Отдельным изданием впервые напечатана в 1882 году. [2] При публикации в «Руси», а также в отдельном издании повесть сопровождалась предисловием:

Я не могу сказать, где именно родилась первая заводка баснословия о стальной блохе, то есть завелась ли она в Туле, на Ижме или в Сестрорецке, но, очевидно, она пошла из одного из этих мест. Во всяком случае сказ о стальной блохе есть специально оружейничья легенда, и она выражает собою гордость русских мастеров ружейного дела. В ней изображается борьба наших мастеров с английскими мастерами, из которой наши вышли победоносно и англичан совершенно посрамили и унизили. Здесь же выясняется некоторая секретная причина военных неудач в Крыму. Я записал эту легенду в Сестрорецке по тамошнему сказу от старого оружейника, тульского выходца, переселившегося на Сестру-реку в царствование императора Александра Первого. Рассказчик два года тому назад был ещё в добрых силах и в свежей памяти; он охотно вспоминал старину, очень чествовал государя Николая Павловича, жил «по старой вере», читал божественные книги и разводил канареек. Люди к нему относились с почтением.

Впоследствии это предисловие было исключено автором, так как критика восприняла его буквально и сочла «Левшу» просто записью старинной легенды [2] .

Сюжет [ править | править код ]

В сюжете произведения смешаны выдуманные и реальные исторические события.

События повести начинаются приблизительно в 1815 году [3] . Император Александр I во время поездки по Европе посетил Англию, где в числе прочих диковинок ему продемонстрировали крошечную стальную блоху, которая могла танцевать. Император приобрёл блоху и привёз её домой в Петербург.

Спустя несколько лет, после смерти Александра I и восшествия на престол его брата, императора Николая I, блоху нашли среди вещей покойного государя и не могли понять, в чём смысл «нимфозории». Донской казак Платов, [4] который сопровождал Александра I в поездке по Европе, появился во дворце и объяснил, что это образец искусства английских механиков, но тут же заметил, что русские мастера своё дело знают не хуже.

Государь Николай Павлович, который был уверен в превосходстве русских, поручил Платову осуществить дипломатическую поездку на Дон и заодно посетить проездом заводы в Туле. Среди местных умельцев можно было найти тех, кто мог бы достойно ответить на вызов англичан.

Будучи в Туле, Платов вызвал троих самых известных местных оружейников, среди которых и мастеровой по прозвищу «Левша», показал им блоху и попросил придумать нечто такое, что превзошло бы замысел англичан. Возвращаясь на обратном пути с Дона, Платов снова заглянул в Тулу, где троица всё продолжала работать над заказом. Забрав Левшу с неоконченной, как считал недовольный Платов, работой, он отправился прямиком в Петербург. В столице под большим увеличением «мелкоскопа» выяснилось, что туляки превзошли англичан, подковав все ноги крошечной блохи.

Государь и весь двор были восхищены, Левша получил награду. Государь распорядился отослать подкованную блоху обратно в Англию, чтобы продемонстрировать умение русских мастеров, и также послать Левшу. В Англии Левше продемонстрировали местные заводы, организацию работы и предложили остаться в Европе и жениться, но он отказался.

На обратном пути в Россию Левша держал с «полшкипером» (помощником шкипера) пари, по которому они должны были перепить друг друга. По прибытии в Петербург моряка привели в чувство в богатой больнице для знати, а Левша, не получив должной медицинской помощи, умер в простонародной Обухвинской больнице, где «неведомого сословия всех умирать принимают». Перед смертью Левша передал доктору Мартын-Сольскому оружейный секрет чистки стволов: «— Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог войны, они стрелять не годятся». Но Мартын-Сольский не смог передать поручение (помешал военный министр граф Чернышёв, заявивший доктору: «Знай своё рвотное да слабительное, а не в своё дело не мешайся»), и по словам Лескова: «А доведи они левшины слова в своё время до государя, — в Крыму на войне с неприятелем совсем бы другой оборот был».

Основные персонажи [ править | править код ]

  • Левша — талантливый русский мастер, оружейник;
  • Платов — атаман Войска Донского, генерал от кавалерии;
  • Александр I — российский император (1801—1825);
  • Николай I — российский император (1825—1855);
  • «Полшкипер» (искажённое «подшкипер») — моряк с английского судна;
  • Чернышёв — граф, военный министр (1832—1852);
  • «Мартын-Сольский» (Сольский) — доктор медицины, тайный советник;
  • «Кисельвроде» (Нессельроде) — граф, государственный канцлер (1844—1862).

Художественные особенности [ править | править код ]

Критики первых изданий посчитали, что вклад Лескова в создание повести минимален и что он якобы только пересказал легенду, которая ходила среди тульских мастеров. Лесков с этим мнением спорил и объяснял, что произведение практически полностью выдумано им:

Всё, что есть чисто народного в «сказе о тульском левше и стальной блохе», заключается в следующей шутке или прибаутке: «англичане из стали блоху сделали, а наши туляки её подковали да им назад отослали». Более ничего нет «о блохе», а о «левше», как о герое всей истории её и о выразителе русского народа, нет никаких народных сказов, и я считаю невозможным, что об нём кто-нибудь «давно слышал», потому что, — приходится признаться, — я весь этот рассказ сочинил в мае месяце прошлого [5] года, и левша есть лицо мною выдуманное. [6]

Повесть «Левша» — это пример русского сказа, традиции которого были заложены ещё Гоголем. Повествование выглядит как устный рассказ, в котором автор, незнакомый с иностранными словами, коверкает их самым неожиданным образом. Настоящее богатство произведения — это особый язык повести, который пересыпан каламбурами и словами, возникшими в фантазии писателя, своеобразной народной этимологией: нимфозория, мелкоскоп, клеветон, Твердиземное море и др. [7] Этим же приёмом стилизации под народную этимологию Лесков пользуется и в других своих произведениях: «Леон, дворецкий сын», «Полуношники», «Заячий ремиз», и др. [8]

Читайте так же:
Глубокинский силикатный облицовочный кирпич

Критики отмечали, что при всей внешней лубочности и гротеске в произведении Лескова отчётливо проступает национально-патриотическая тема, призыв к осознанию роли отдельно взятого человека в делах государственного масштаба. В своих последних словах умирающий Левша обращается к царю: «…у англичан ружья кирпичом не чистят. Пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог войны, они стрелять не годятся». [9]

Левша в русском языке стало нарицательным именем, обозначающим талантливого выходца из народа, мастера с золотыми руками, a выражение «подковать блоху» стало фразеологизмом.

Сизифовы инновации

Сизифовы инновации

Умелец-левша в Англии мало интересовался новыми ружьями: и самим сделать не проблема.

А вот как поддерживать старое, чтобы подольше работало? Перед смертью мастер просил передать государю, что англичане ружья кирпичом не чистят, «а то они стрелять не годятся». Его не послушали, а в результате проиграли Крымскую войну.

Лесков написал вечную историю о том, как Россия конкурирует с Западом в области технологий. С одной стороны — битый-щипаный русский самородок, у которого секрет, с другой — чистый, грамотный англичанин, у которого стандарт. Подкованная блоха плясать перестала, но царь все равно доволен: иностранцам утерли нос.

«Сможет ли Россия конкурировать? История инноваций в царской, советской и современной России» — так называется книга исследователя истории советской науки, профессора Массачусетского технологического института Лорена Грэхэма. Он рассматривает узловые точки модернизации в нашей стране и приходит к выводу: поступательного движения в сторону инноваций не было никогда. Со времен Петра I и до создания современных «инноградов» после каждого гениального прорыва — как правило, по приказу сверху — следовал постепенный откат к исходной точке. По мнению Грэхэма, русские всегда могли придумать и осуществить нечто гениальное, но, как правило, оказывались неспособны извлекать из этого долгосрочную коммерческую выгоду — а ведь это и есть инновация. Поднатужиться и создать нам по силам, а постепенно совершенствовать и не чистить кирпичом — нет.

В 1826 году модернизированный при участии англичан Тульский оружейный завод был одним из лучших в мире, а к 1855 году его продукция устарела настолько, что русские оказались беззащитны против нарезных винтовок и пуль Минье. Дело в том, что ключевым вопросом эффективности ружейного производства в какой-то момент стала взаимозаменяемость деталей. Они должны были изготавливаться по единому стандарту, чтобы ружье можно было ремонтировать в полевых условиях. Когда Николай I приехал на только что обновленный завод, ему предложили выбрать несколько ружий, которые потом разобрали, перемешали и собрали заново. Царь был впечатлен, но впоследствии историки обнаружили на деталях следы ручной подгонки — стало быть, никакой взаимозаменяемости не было. Справедливости ради — тогда ее не было нигде. Более того, в США тоже случился казус с подтасовкой деталей, когда оружейник Эли Уитни обманул Томаса Джефферсона. Однако за последующие 25 лет взаимозаменяемости добились почти все, а Россия этот этап пропустила. Отчитавшись перед царем, производители расслабились.

И таких сюжетов множество. Железные дороги и энергетика, генетика и авиация, кибернетика и программирование, лазеры и космическая промышленность — нет такой отрасли, в которой российские ученые, инженеры, изобретатели не совершили бы грандиозного прорыва и в которой потом мы не отстали бы безнадежно. Отдельно Грэхэм развенчивает миф о советской индустриализации, которая, создав краткосрочный промышленный «спазм», оставила стране множество морально устаревших и вредных предприятий. Об экономической составляющей говорить было не принято — «буржуазного спеца», горного инженера Петра Пальчинского, который предупреждал об экономической нерентабельности Днепрогэса и Магнитки, поставили к стенке. Важно было создать «самое большое в мире».

Читайте так же:
Как можно использовать битый кирпич

В этом вечном триумфе государственной воли, в пренебрежении к вопросам общественного блага, в отсутствии конкуренции людей и идей — одним словом, в несвободе — Грэхэм видит главную причину глобального провала российского инновационного проекта. «Роснано» и «Сколково» при всей серьезности их планов автор тоже считает очередной «модернизацией сверху», возможности которой очень ограничены, пока в стране не создан подходящий инвестиционный климат со всеми его атрибутами: независимым судом, равными возможностями, свободным политическим выбором, противодействием коррупции.

Понимают ли это в России? Грэхэм рассказывает о встрече российских научных управленцев с коллегами из МТИ, на которой обсуждалось, как достичь того же уровня исследований, что и в Массачусетском технологическом. Один из американских топ-менеджеров говорил о предпринимательской культуре, общественных институтах, юридической поддержке исследовательской деятельности. Российским представителям все это казалось неинтересным, и они задавали один и тот же вопрос: как создать «самое лучшее» в области высоких технологий? «Вы хотите получить молоко без коровы!» — в сердцах ответил американец.

Мысль о том, что инновации по зубам только демократическим странам и не делаются по свистку, конечно, не нова. Первым ее высказал основоположник теории модернизации Сеймур Липсет. Почти 60 лет назад он доказал, что все аспекты экономического развития — индустриализация, урбанизация, достаток и образование — «образуют один центральный фактор, находящийся в отношениях корреляции с политической демократией». Но что раньше — молоко или корова, экономическое развитие (модернизация) или демократия? Другой классик американской политологии, Адам Пшеворский, изучавший механизмы перехода от авторитаризма к демократии, утверждал, что экономическое развитие продлевает существование демократий, но не порождает их.

Об этом тоже можно спорить — все помнят «сингапурское чудо». Вот как описывал эту страну французский публицист Бернар Вербер: «Ли Куан Ю хочет, чтобы среди его маленьких электронных чипов царил порядок. Он устраивает в одной стороне туристический город, в другой — город экономический, затем создает город-дортуар. Три города четко отделены друг от друга границей, безупречным газоном шириной в пять километров… Входя в дом, нужно сообщить свою фамилию охраннику, постоянно дежурящему у дверей. Весь город наводнен видеокамерами». При этом Сингапур — яркий пример удачной авторитарной модернизации. Он лидирует в ИТ и биотехнологиях, производстве медицинского оборудования и других высокотехнологичных областях. По инвестиционной привлекательности он уступает только Швейцарии, а коррупция и преступность здесь очень низки. В России эти показатели оставляют желать лучшего. Наука и техника — не исключение. Грэхэм описывает такой эпизод: в 2010 году у 70 специалистов «Сухого» были обнаружены «купленные» дипломы. Репутация компании, пытавшейся вывести на международный рынок новый лайнер, серьезно пострадала.

Россия всегда гордилась фундаментальной наукой. Однако, по словам Грэхэма, она «не следует мировым трендам в проблемах организации базы знаний и последующего технологического прогресса… Взяв за основу некоторые ошибочные европейские тенденции в начале ХХ века, страна выстроила систему, сильной стороной которой является продвижение теоретической науки, а основной слабостью — внедрение этих знаний в практику». Большая часть исследований до сих пор проводится по заказу сверху. Престиж науки падает, и Грэхэм делает главный вывод: попытки подстегнуть инновации обречены, пока страна не станет демократией в западном смысле.

Англичане ружья кирпичом не чистят что значит

Август 2008 / Ю. Максимов / История

«Скажите Государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни Бог, война, а они стрелять не годятся», – внятно выговорил Левша, перекрестился и умер.
…Государю так и не сказали, и чистка всё продолжалась до самой Крымской кампании. В тогдашнее время, как стали ружья заряжать, а пули в них и болтаются, потому что стволы кирпичом расчищены…
А доведи они Левшины слова в своё время до Государя – в Крыму на войне с неприятелем совсем бы другой оборот был…»

Миф, рождённый классиком

Именно чисткой канала ствола ружей толчёным кирпичом наш замечательный писатель Николай Семёнович Лесков (1831-1895 гг.) в «Сказе о тульском косом Левше и о стальной блохе», написанном в 1881 г., объясняет своим читателям причину неудачи Русской армии в Крымской (Восточной) войне 1853-56 гг.
Конечно, учитывая баснословный склад легенды о косом Левше (хотя существовал возможный реальный прообраз Левши, механик и оружейник ИТОЗа Алексей Сурнин (1767-1811 гг.), детали биографии которого совпадают с жизненными событиями нашего героя, сумевшего подковать блоху) а также его эпический характер, мы можем предсмертные слова Левши понимать в гораздо более глубоком смысле. Например, как совет государю Александру Павловичу (события сказа происходят в начале XIX века) «встряхнуть мозги» извечно консервативным генералам, насытить пехоту нарезным оружием, усилить артиллерию, усовершенствовать тактику боя, создать броненосный паровой флот и провести социально-экономические реформы. Но, как известно, одна-единственная фраза главного героя сатирического рассказа Лескова превратилась в известнейшую легенду, породившую укоренившийся всенародный миф о «расчищенных кирпичом» ружьях русской пехоты как первопричине поражения России в войне и даже как показатель уровня технической образованности русских военных того времени.
Безусловно, сатира Лескова в первую очередь направлена на тех, кто преклонялся перед всем иностранным, несмотря на то, что «и у нас дома не хуже есть», а затрагивание оружейной темы лишь добавляет колорит рассказу. Быть может, оно того и не стоит, но мы, воспользовавшись творчеством Николая Семёновича как предлогом, всё-таки попробуем совершить краткий экскурс в XIX век. Вооружившись для пущей уверенности документами эпохи Левши и Лескова, мы можем с достаточно высокой степенью достоверности ознакомиться с особенностями сбережения оружия в Русской армии и сделать свои выводы.

Читайте так же:
Кирпич керамический рядовой пустотелый сертификат
Наставления

И в XIX веке, надо полагать, до солдата непросто было донести суть премудростей правильной чистки оружия, тем более, как мы убедимся в дальнейшем, в те времена сбережение ружья представляло собой несравненно более сложную задачу, чем в наши дни. Для грамотного применения и сбережения личного оружия солдата были написаны «Наставления», по своей сути не меняющиеся уже пару сотен лет. И существует унтер-офицерский состав, всегда готовый помочь солдату чётко усвоить все правила «Наставлений».
Итак, заглянем в армейские «Наставления» первой половины и середины XIX века. Если следовать тому, что осмысление вредности чистки стволов ружей кирпичом, по рассказу Лескова, пришло лишь после Крымской войны, то, следуя логике, «болтание» пули в стволе можно объяснить именно неправильным уходом за оружием. Однако ещё в 1808 году командир Либавского мушкетёрского полка доносил инспектору всей артиллерии о том, что в его полку «ружья по давнему их существу состоят ещё с 1700 года». По сводкам 1808-1809 гг., поступившим из войсковых частей, количество калибров ружей исчислялось десятками. Такое разнообразие объяснялось не только естественным износом стволов древних фузей, но и наличием на вооружении Русской армии ружей и отечественного, и иностранного производства, как покупных, так и трофейных. Помимо этого, валовое производство ружей на отечественных заводах часто не соответствовало установленным образцам. Даже образцы ружей, присылаемые на заводы как эталоны копирования, отличались по своим размерам. Инспектор Сестрорецкого завода Гогель в 1820 г. писал, что эталонные ружья обр. 1808 года отличаются не только по длине, но и по калибру. Ружья, полученные войсками из арсенального ремонта, вообще зачастую невозможно было идентифицировать ни по году производства, ни по производителю. Калибр ствола, ясное дело, каждое из них имело индивидуальный. Эта проблема частично решалась строгим отбором ружей одного калибра в каждую отдельно взятую войсковую часть.
Учтя уроки войны 1812 года, когда французов били ещё из петровских фузей и разнокалиберных ружей с «прогоревшими» стволами, после 1817 года прежние образцы ружей стали постепенно заменяться вновь введёнными. Однако на вооружении продолжали оставаться и трофейные ружья, и ружья, собранные из деталей русского и французского производства. К 1844 году, когда приняли ударное переделочное ружьё, вооружение русской армии стало более унифицированным, хотя в некоторых источниках отмечено участие в Крымской кампании петровских фузей якобы ещё со времён Северной войны.
Обязательно обратим внимание на то, что в начале XIX века вооружение русской армии ничем не отличалось от вооружения Англии или Франции. И, как отмечает В.Фёдоров, «характерной особенностью эпохи является крайнее разнообразие вооружения: его разнотипность и разнокалиберность. Последнее значительно затрудняло снабжение патронами и понижало баллистические качества из-за большого прорыва пороховых газов и разницы в диаметре пули и канала ствола».
Исходя из вышесказанного, уже достаточно сложно утверждать, что лишь один износ стволов гладкоствольных ружей, естественный или посредством неправильной чистки, является доминирующим фактором, повлиявшим на результаты Крымской войны. Тем более, когда доля нарезных «Энфилдов» в армии Англии была свыше 50%, во французской армии – свыше трети составляли штуцера Тувенена, а доля нарезных ружей в русской армии лишь к концу войны с 4-5% достигла 13,4%.
Наш знаменитый штыковой бой и новая пехотная тактика явились следствием относительно слабой эффективности стрельбы из ружей, в несколько раз уступающим по дальности и меткости стрельбы винтовкам союзников. О состоянии стрелкового вооружения русской армии накануне Восточной войны в своё время высказался генерал-лейтенант А.М. Зайончковский: «…Медленность заряжания, плохие баллистические качества и плохое состояние оружия делало его малопригодным для употребления в бою». Теперь обратимся к документам ушедшей эпохи.

Сбережение и чистка ружья

Именно эти пункты «Наставлений», исходя из обозначенной проблемы, нас интересуют больше всего. Процесс чистки ружья (впоследствии – винтовки) разбивался на несколько этапов – чистка ствола, чистка замка, чистка ложи и прочих частей ружья. Этапы чистки отдельных частей оружия сопровождаются общими, не менее важными, указаниями.
Чтобы представить непростую задачу по сохранению ружья в надлежащем виде, обратим внимание на перечень необходимых приспособлений. Итак, каждый солдат должен иметь: сухую чистую тряпку и тряпку, пропитанную несолёным салом, несколько «пёрышек», очищенную от кострики паклю, «чистилку» из мягкого дерева (для чистки замка, различных гнёзд и канала ствола). Ещё: кусок бараньего или говяжьего сала, пузырёк с очищенным «деревянным маслом», некоторое количество триппела (запомним это название) и, если позволяют обстоятельства, из сухого дерева дульную палку, которая при чистке ствола заменяет шомпол с протиркой.
Далее следуют несколько параграфов: о правильном отборе сала для смазки (отмечается, что при отсутствии возможности «перегреть» имеющееся в продаже пищевое сало, оно непригодно для смазки оружия из-за содержания в нём активных веществ, окисляющих металл); о способах приготовления «костяного жира». А также о методике очищения «деревянного масла» и, что нам наиболее интересно, о способах чистки металлических и латунных деталей от окисления и ржавления. Здесь мы сталкиваемся с применением абразива в чистке ружья. Что же представлял собой абразив?
В XIX и начале XX вв. в России была хорошо известна «английская глинка», официально несколько неблагозвучно именуемая «триппел». Кусок этой «глинки», из которой в Англии делали дорогую фарфоровую посуду и абразивную пасту для чистки оружия, растирался в порошок и смешивался с маслом (для чистки железных частей) или с водой (для чистки медных частей). Как указывается в «Наставлениях» XIX века, триппел, в случае необходимости, может быть заменён порошком от тёртого кирпича, белой глины и т.п. При этом полученный порошок перед применением обязательно должен быть просеян через тряпку. Тогда полученная пыль легко заменяет собой триппел. Как видим, битый кирпич (он, кстати, тоже из глины, хоть и не всегда белой) для чистки ствола пока применять не советуют.
Далее, особое внимание рекомендуется обращать на ржавчину и её скорейшее удаление с поверхности металла оружия. Возможно, читатель сейчас предположил, что ржавчину «Наставления» рекомендуют сразу удалить при помощи абразива? А вот и нет!
Читаем: «Малейшую красноту, появившуюся на какой-либо части ружья, нужно стараться счищать, оттирая её тряпкою, предварительно размягчив её маслом; ржавчину же, не поддающуюся этому способу, следует смазать маслом, оставить на некоторое время в тёплом месте и потом стараться свести с помощью чистилки из мягкого дерева. А ежели и после этого ржа не отчищается, то развести с деревянным маслом немного триппела и, взяв его на чистилку, свести ржавчину. Ржавчину, не очищенную таким способом, выводят в оружейной мастерской. Ржавчину, образовавшуюся в канале ствола, можно только обтирать просаленной тряпкой, а прибегать к другим способам чистки, во избежание порчи ружья, строго воспрещается. Такое ружьё следует отправить в оружейную мастерскую».
Как видно, насаждается крайне бережное отношение солдата к оружию, и подробнейшим образом даются указания по его чистке. А методология не вызывает каких-либо сомнений в том, что люди, писавшие «Наставления», и солдаты, для кого они предназначались, были прекрасно осведомлены о том, как правильно сберегать армейское оружие. К слову, участники знаменитого Альпийского перехода 1799 г. приписывают А.Суворову примечательные слова: «Голодный солдат бережёт единственный кусок сала, чтобы чистить им ружьё». Приоритеты налицо.
Ствол после стрельбы очищали либо протирали или же, если позволяли условия, промывали горячей мыльной водой с последующим смазыванием.
Медные (латунные) части ружья чистились с применением триппела, разведённого на квасе или воде. Кирпичную пыль (видимо, как более грубый абразив) применяли лишь при отсутствии триппела. При сильном окислении латунных частей их помещали на 12 часов в квасную гущу, с последующим очищением при помощи триппела.
Очень большое значение придавалось сохранению оружия в походных условиях и на постое – в «Наставлениях» этому отводилось много места. При этом актуальность данных старинных советов не утратилась и сегодня. Во второй половине XIX века в российской и европейских армиях инструкции по разборке и сбережению винтовки существовали даже в виде распечаток на больших солдатских платках.

Читайте так же:
Оквэд производство кирпича 2017 год
Заключение

Замеряя калибрами стволы старых СКС и винтовок Мосина, часто можно наблюдать «раструб» в дульной части, обычно появляющийся при чистке оружия с дульной части стальным шомполом. И этот процесс, конечно, происходит без применения кирпичной пыли. А ведь ствольная сталь современного оружия гораздо устойчивее к истиранию. Что же говорить о железных стволах старинных ружей, служивших при этом порой по 50-100 лет и вряд ли всегда чистившихся при помощи деревянных «ствольных палок»?
Касательно боевого применения кремневых гладкоствольных ружей первой половины XIX века, не стоит особо иронизировать по поводу их «огневых» возможностей – дело не всегда решалось только «штыком и прикладом», что, вопреки ещё одному известному мифу, не раз блестяще доказывали солдаты Суворова.
Конечно, нельзя идеализировать солдатский уход за ружьём во времена Суворова или Нахимова. Нам сейчас трудно представить, чего тогда стоило солдату поддерживать своё оружие в «уставном» состоянии. Ведь даже поверхность ствола, не защищённого оксидной плёнкой, постоянно ржавела, кстати, и в казарме тоже. Именно этот налёт ржавчины и чистили, причём наверняка именно толчёным кирпичом, раз уж применение для этого абразива рекомендуется «Наставлениями». Косвенно это подтверждается обычным для старых ружей абразивным повреждением верхней, не скрытой в дереве ложи части ствола и чистой, заводской полировки, поверхности нижней части ствола.
При этом нельзя уверенно отрицать, что абразив никоим образом не применялся для чистки ржавого канала ствола старых ружей. Но, вероятнее всего, такие работы могли проводиться только в ремонтных мастерских, что не относится к нашей теме.
Если принять во внимание методологию чистки и концепцию ухода за огнестрельным оружием (нарезного в т.ч.) различных народов в XIX веке и принять во внимание известное сходство в этих вопросах, то роль толчёного кирпича в износе стволов огнестрельного оружия следует, если не игнорировать вообще, то оставить как спорную версию. При этом автор не может считать тему закрытой, а свои предположения и аргументы – единственно верными. Одно лишь можно утверждать уверенно – неудачи русской армии в Восточной войне были обусловлены отнюдь не последствиями чистки ружей толчёным кирпичом…

Читайте так же:
Кирпич с фаской для чего

Чистка ружей кирпичом

Между тем, агрессивный блок НАТО (тогда он по-другому назывался) уже делал шаги в сторону процветания Крыма. Ведь первая в Крыму железная дорога на паровой тяге и третья в России (после Царскосельской и Николаевской; Варшаво-Венская была в Польше) была построена именно интервентами. Супостаты построили эту дорогу, чтобы возить людей, грузы и снаряды от Балаклавского порта до линии фронта. А русская армия, которая якобы у себя дома, шла на фронт пешком, таща все на своем горбу.

Удивительно и то, что эта армия дала врагу развернуть и закончить эту гигантскую стройку у себя под носом. И никто, как это водится на Руси, не спросил – как же это вы, господа, допустили такое безобразие? Зато героически животы положили, вот и все оправдание.

Жаль, конечно, что англичане, когда из Крыма уходили с победой, дорогу с собой забрали. А то была бы в России уже третья железная дорога. Ну хоть польза большая была, когда в России после крымской оплеухи сообразили не чистить ружья кирпичом, что надо, все же, железные дороги строить.

И я все думаю – внесли уже лесковского «Левшу» в список запрещенной русофобской литературы? По всему, должны бы. Клеветническая антипатриотическая книга, почему молчат всякие скойбеды? Ну как можно допустить, чтобы даже дети читали про то, как левша с английским полшкипером в Питер приплыли?

Англичанина как привезли в посольский дом, сейчас сразу позвали к нему лекаря и аптекаря. Лекарь велел его при себе в тёплую ванну всадить, а аптекарь сейчас же скатал гуттаперчевую пилюлю и сам в рот ему всунул, а потом оба вместе взялись и положили на перину и сверху шубой покрыли и оставили потеть, а чтобы ему никто не мешал, по всему посольству приказ дан, чтобы никто чихать не смел. Дождались лекарь с аптекарем, пока полшкипер заснул, и тогда другую гуттаперчевую пилюлю ему приготовили, возле его изголовья на столик положили и ушли.

А левшу свалили в квартале на пол и спрашивают:

— Кто такой и откудова, и есть ли паспорт или какой другой тугамент?

А он от болезни, от питья и от долгого колтыханья так ослабел, что ни слова не отвечает, а только стонет.

Тогда его сейчас обыскали, пёстрое платье с него сняли и часы с трепетиром, и деньги обрали, а самого пристав велел на встречном извозчике бесплатно в больницу отправить.

Повёл городовой левшу на санки сажать, да долго ни одного встречника поймать не мог, потому извозчики от полицейских бегают. А левша все время на холодном парате лежал; потом поймал городовой извозчика, только без тёплой лисы, потому что они лису в санях в таком разе под себя прячут, чтобы у полицейских скорей ноги стыли. Везли левшу так непокрытого, да как с одного извозчика на другого станут пересаживать, всё роняют, а поднимать станут — ухи рвут, чтобы в память пришёл.

Привезли в одну больницу — не принимают без тугамента, привезли в другую — и там не принимают, и так в третью, и в четвёртую — до самого утра его по всем отдалённым кривопуткам таскали и все пересаживали, так что он весь избился. Тогда один подлекарь сказал городовому везти его в простонародную Обухвинскую больницу, где неведомого сословия всех умирать принимают.

Тут велели расписку дать, а левшу до разборки на полу в коридор посадить.

А аглицкий полшкипер в это самое время на другой день встал, другую гуттаперчевую пилюлю в нутро проглотил, на лёгкий завтрак курицу с рысью съел, ерфиксом запил и говорит:

— Где мой русский камрад? Я его искать пойду.

Оделся и побежал.

И ведь это без всякого Путина, от которого все беды, вроде бы.
Зато Крым теперь наш. И Севастополь, город русской славы.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector